30 апреля 2026 года в согласно плана на 18 неделю еженедельных военно-патриотических мероприятий в соответствии рекомендаций РО ДОСААФ России РД сучащимися автошколы провели рассказ-беседу на тему «Как СССР сбил новейший американский разведывательный самолет под Свердловском».

   Начальник автошколы Шамиль Гасанов беседу начал: —

             1 мая 1960 года зенитный ракетный комплекс С-75 уничтожил самолет-разведчик U-2 в небе над Свердловском. Самолеты этого типа уже много лет были сущим кошмаром для ПВО — они обнаружили и следили за многими секретными советскими военными объектами и периодически наведывались даже в Москву. Из-за огромной высоты полета они были неуязвимы для истребителей, однако новейшие зенитные ракеты смогли их достать. О том, как советские войска ПВО годами гонялись за U-2 и как его в итоге удалось сбить, — в представленном материале.

В феврале 1959 года, после многих десятков попыток, войска ПВО добились хоть какого-то успеха. МиГ-19 под управлением одного из лучших летчиков навелся на цель по данным самого совершенного советского радара П-30 и в нужный момент подскочил на «горке» до 17,5 км. Там он продержался лишь несколько секунд, после чего самолет начал сваливаться, а радар потерял цель. Однако, вернувшись на аэродром, летчик описал то, что видел, и сопроводил рисунком от руки: высоко в небе был черный крестообразный самолет с большими крыльями. Командование заподозрило, что летчик выдумал свои наблюдения, надеясь получить награду, ведь не бывает самолетов, способных часами летать на таких высотах. Они очень серьезно заблуждались.

Самолет был строго засекречен и находился в распоряжении ЦРУ, поэтому для его испытаний вдали от посторонних глаз правительство США построило специальный полигон в Неваде, ставший потом Зоной 51. Испытывать было что: на крейсерской высоте в 22 км скорость сваливания самолета была всего на 19 км/ч меньше, чем предельно допустимая, и потому летчик ни на минуту не мог расслабиться. Кроме того, самолет был одноместным, и потому пилот должен был не только заниматься исключительно сложным управлением, но и решать задачи навигатора            и делать качественные фотоснимки целевых объектов.

К весне 1960 года U-2 совершили, как минимум, десятки разведывательных полетов над СССР, а их точное число неизвестно до сих пор. Особенной наглостью и успешностью отличилась миссия 9 апреля, когда в ходе полета над Средней Азией удалось сфотографировать Семипалатинский ядерный полигон, находившуюся рядом базу бомбардировщиков Ту-95, полигон зенитных ракетных войск Сары-Шаган    и ракетный полигон близ деревни Тюра-Там, названный позже космодромом Байконур.

            Полет Фрэнсиса Пауэрса, намеченный на 1 мая, должен был поставить рекорд по длительности. Взлетев с аэродрома Пешавар                    в  Пакистане, он планировал пролететь над Душанбе, Челябинском,  Свердловском (Екатеринбургом), космодромом Плесецк, Архангельском и Мурманском, после чего сесть в Норвегии на натовской авиабазе Будё.

К операции был подготовлен размещенный близ Свердловска новейший перехватчик Су-9, в теории способный кратковременно подниматься на высоту 20 км. Однако на него не успели подвесить вооружение, и потому капитан Игорь Ментюков получил приказ: таранить.   С учетом того, что надеть высотно-компенсирующий костюм он не успел, таран означал гарантированную смерть, но, к счастью, из-за ошибок в наведении пилот так и не нашел U-2.

            Главную роль в тот день предстояло сыграть дивизионам С-75, развернутым там же, под Свердловском. Сложность для них состояла в том, что самолет попадал в зону поражения ненадолго, и потому принимать решение требовалось очень быстро. Поэтому первые пущенные по Пауэрсу ракеты цели не достигли и самоликвидировались из-за маневра самолета.

            Второй шанс выпал дивизиону под командованием майора Михаила Воронова. Цель была в зоне огня подразделения. Все ждали команды.          Но в тот момент воздушная обстановка изменилась. Самолет-нарушитель взял новое направление полета, словно догадавшись о грозящей ему опасности. Черная линия курса цели на планшете обогнула тот невидимый рубеж, где возможно ее поражение огнем ракеты. Перед майором Вороновым, всем расчетом возникла особенно сложная ситуация. Требовалось с большой точностью определить момент пуска ракеты, иначе… Иначе самолет мог уйти. Но вот опять нарушитель «захвачен». Связь между командными пунктами дивизиона и полка надрывалась, но звучное вороновское «Цель уничтожить!» услышали все. Стартовый расчет сержанта Александра Федорова сработал безошибочно. Всплеснулось пламя, и ракета, опалив землю, стремительно пошла навстречу самолету нарушителю. Расчет уже думал, что самолет вышел из зоны поражения, как вдруг, в 08:53 мск, на экране локатора расплылось пятно: то были падающие обломки самолета. Однако на КП зенитного ракетного полка считали, что нарушитель просто выпустил ложные цели, и потому приказали продолжить уничтожение самолета. В результате по ошибке был сбит вылетевший на перехват советский МиГ-19, старший лейтенант Сергей Сафронов при этом погиб. Разумеется, в советское время об этом трагическом инциденте не сообщали, а погибшего пилота посмертно наградили орденом Красного знамени, не раскрывая обстоятельств его гибели.

            Пауэрс выпрыгнул с парашютом и выжил, представ затем перед советским судом по обвинению в шпионаже. Ракета взорвалась позади самолёта и оторвала его хвостовую часть. Самолёт сразу же потерял управление и начал стремительно падать. Пауэрс передумал заканчивать жизнь самоубийством и решил спастись из самолёта. По какой-то причине механизм самоуничтожения так и не сработал. По одной версии, Пауэрс сознательно его не активировал из-за угрозы своей жизни; по другой, механизм дал сбой из-за серьёзных повреждений самолёта. Сбитый пилот приземлился на поле возле небольшой деревни Поварня, в нескольких десятках километров от Свердловска.  Полёт Пауэрса над советской территорией продлился более трёх часов.

На допросах Пауэрс отвечал крайне осторожно и взвешенно, утверждая, что сбился с курса при выполнении метеорологических исследований (метеоисследования были основным прикрытием программы разведывательных полётов на U-2). Однако никаких откровений от Пауэрса   и не требовалось. Обломки самолёта быстро были найдены, нашли                 и уникальную фотокамеру самолёта и даже часть фотоплёнок                           с запечатлёнными на них сверхсекретными советскими объектами.

Пауэрс провёл в знаменитом Владимирском централе полтора года.   В феврале 1962 года он был вывезен в Берлин. 10 февраля 1962 года он был обменян на советского разведчика Рудольфа Абеля. Обмен происходил         на Глиникском мосту, который позднее стал известен как «шпионский мост», поскольку там и в дальнейшем неоднократно происходили подобные обмены.

            После возвращения в США у Пауэрса поначалу возникли неприятности. Он попал под расследование и даже вынужден был давать показания в Сенате. Американцев интересовали обстоятельства потери самолёта, поскольку они считали, что СССР не располагал зенитно-ракетными комплексами, способными сбивать цели на высоте свыше           20 тысяч метров. Поэтому они подозревали, что Пауэрс по какой-то причине сам снизился до высоты, на которой стал доступен для советских средств ПВО. Также американцев интересовало, каким образом шпионская аппаратура в итоге оказалась в руках советской стороны, а не была уничтожена.